Воспоминания выживших на «Хиллсборо». Часть вторая

Иан Додс

На матче я был на северной трибуне. Я тоже попал в давку у ворот, где мы должны были пройти через узкий, как горлышко бутылки, проход. До сих пор чувствую невосполнимую пустоту, когда вспоминаю тот день. На поле я видел раненых болельщиков, но никогда не задумывался о том, что некоторые из них не выжили. Я ушёл со стадиона, не зная масштаба трагедии. Был солнечный день, я направлялся к тому месту, где оставил машину. Я проходил мимо станции, там стояли поезда, окна и двери в вагонах открыты, в каждом вагоне работало радио. По нему передавали комментарий к матчу «Эвертон» - «Норвич» с обновлениями новостей о ситуации на «Хиллсборо». Когда я прошёл мимо первого, то передали, что погибло 6 человек. Ещё через 100 метров их было уже 14.

Когда через полчаса я добрался до машины, число погибших достигло 74 человек. До сих пор, когда вспоминаю это, меня бросает в дрожь. Не было свободных телефонных будок, возле каждой была огромная очередь, я не мог позвонить домой родителям и сказать, что я жив. Я искал целый час, прежде чем мне удалось найти свободную будку. Возле неё была группа скаузеров, все в слезах, как и я. Это горе связало нас всех крепче, чем родственные связи. Нам повезло, что мы выжили, и мы будем требовать справедливости ради тех, кто уже не сможет ничего сказать. Мы не забудем.

Джей Кэдмен

Я был на матче, на «Леппингз Лейн», мне было 15 лет. Самое сильное воспоминание о том дне — это линия фотографов, выстроившихся напротив террасы и беспристрастно фотографирующих погибших и умирающих в давке болельщиков, в то время как другим фанатам и медикам приходилось пробиваться через их ряды, чтобы попытаться высвободить людей. Надеюсь, это воспоминание будем последним для них, когда они будут уходить в иной мир.

Энди

Я был там в тот день, и до сих пор я не понимаю, как мне удалось выбраться из давки – это было ужасно. Я помню, как пытался помочь мужчине сзади меня, его раздавливало о барьер, он молил меня о помощи. Я пытался отталкиваться назад, но все было бесполезно. Я пытался помочь ему, но не смог, и его голос преследует меня до сих пор. Прошло 20 лет, я вожу своих сыновей на «Энфилд», но не проходит и суток, чтобы я не думал о том проклятом дне.

Пол Сноудон

Я был на «Леппингз Лейн» в тот ужасный день, но, к счастью, на стадион я прибыл примерно в 14-15, и сразу попал в столпотворение за Западной трибуной. Через печально известный туннель уже было видно, что центральная часть террасы, находящейся за воротами, переполнена. Я был в этом секторе годом ранее на полуфинале с «Форрест» и вспомнил, как забит он был тогда. Тогда мне был 21 год, и по какой-то причине я не захотел повторения той ситуации, несмотря на то, что за воротами всегда была наилучшая атмосфера. По счастью, на пути мне встретились два стюарда, у которых я спросил, как попасть в боковые сектора. Они сказали мне обойти трибуну сзади, и через пару минут я был в полупустом загоне Южной трибуны «Хиллсборо». Я убежден, что это решение спасло мне жизнь. Я был одним из тысяч счастливчиков, вернувшихся в тот день домой. Покойтесь с миром, 96 друзей!

Саймон Уиди

1989 год был как будто вчера, и я очень чётко помню тот день, во всех деталях. Не было абсолютно никакой причины, по которой мы с моим другом-копайтом (мы были обладателями сезонных абонементов на Коп) решили свернуть налево, когда вышли из туннеля. Именно этот поступок нас спас. Нам повезло. На каждый игре мы были в центре загона за воротами, в эпицентре песен, шума и веселья. Так почему же мы не поступили, как обычно, в тот день? Я не знаю и никогда не узнаю.

Мы с другом рано приехали на «Хиллсборо», прошли через турникеты прямиком на «Леппингз Лейн». Мы были одними из первых на трибуне. Постояв немного в центральном загоне, мы решили сменить наше местоположение и перешли в дальний левый угол.

Атмосфера сначала была как обычно, но мне было непонятно, почему примерно в 14-30 наш сектор был наполовину пустой, а центральный забит битком. Даже когда люди начали «выплескиваться» на поле, мы продолжали стоять и смотреть на то, что происходит. Стартовый свисток, Бирдсли попадает в перекладину, игроки покидают поле, полицейское оцепление. Когда ворота, наконец, открыли, мы прошли на поле, где слонялись, интересуясь, как там наши приятели. Они были в порядке, а позднее один из них, который приехал позже нас, рассказал, что он шёл на трибуну по туннелю, но увидел, что она уже заполнена, и развернулся назад. Счастливчик.

Больше всего мне врезалось в память то, что когда мы бродили по полю, мы видели людей, молодых и старых, лежавших на газоне, у них были посиневшие лица, и я говорил моему другу, что эти люди погибли, а он не мог в это поверить. Я никогда до этого не видел трупа, но когда я увидел их, то сразу понял, что эти люди уже мертвы. Потом мы направились на вокзал, чтобы доехать домой. По пути мы искали телефонные будки, чтобы позвонить, но у каждой была очередь человек в 20. В конце концов, мы прошли это, и потом было облегчение, слёзы, неверие в происшедшее. По сей день я не знаю, почему мы перешли на другое место. Я постоянно задаю себе этот вопрос. Тогда мне было 18, теперь 38, я женат, у меня двое детей, которые слишком молоды, чтобы знать о «Хиллсборо». Но однажды они узнают. Происшедшее на «Хиллсборо» было ужасным, но это часть меня, моей жизни. Мне повезло вернуться домой. Мы никогда не забудем.

SwedenRed

Мой попутчик М. МакКэйб погиб на «Хиллсборо». Я был одним из тех, кому не повезло очутиться на «Леппингз Лейн» в тот день. Мне повезло, что я выжил, но не повезло в том, что мне придётся жить с этим всю жизнь.

Никогда мне не забыть тот момент, когда я уже не мог дышать и судорожно цеплялся за протянутую сверху руку, которая и вытащила меня из давки. Я знаю, что обязан этому человеку жизнью. Мы пытались освободить людей, но у нас не получалось. Некоторые из тех, кого вытащили, уже были мертвы. Мы умоляли офицеров открыть ворота, чтобы мы могли доставить пострадавших к ожидающим на другом конце поля машинам скорой помощи. То, что происходило, было очевидно для нас, находившихся по другую сторону ограждения, но полицейские офицеры как будто ослепли. В конце концов, ворота открыли, и мы стали переносить пострадавших через поле, но многим уже нельзя было помочь, или они в ней уже не нуждались.

Стадион был сценой паники и ужаса. Наши фанаты умирали прямо перед нами, а мы ничего не могли сделать, чтобы спасти их. Через некоторое время я сел на скамейку и заплакал.

На обратном пути на вокзал мы с другом встретили группу головорезов «Форрест». Они обвиняли нас в том, что матч не был сыгран.

Мне удалось позвонить домой от доброго человека, жившего неподалеку от стадиона. Мама была в истерике, и мне не удавалось её успокоить.

В поезде по пути домой была гробовая тишина. Недоставало многих ребят из нашей компании. Мы не знали, живы они, мертвы, или просто не попали на поезд.

Я никогда не забуду то, что произошло. Такое чувство, что это было только вчера, и боль и страдания иногда становятся просто невыносимыми. Мы всего лишь отправились на футбольный матч, а из-за ошибки «защитников правопорядка» 96 человек не вернулись домой. Почему я потерял друга? Почему я потерял 96 друзей-болельщиков? Почему я должен продолжать жить с этой болью? У меня нет ответов на эти вопросы, и правосудие так и не было свершено. Это позор.